Это повествование не об отвлечённых доктринах, но о спасительной силе Любви. Я хочу говорить о Царстве Божьем – Царстве Полноты и Универсальности, о мире, в котором всё частное не уничтожается и не истребляется, но является неотъемлемой частью общей красоты и гармонии. В Священном Писании христианства Царством Божьим, камнем преткновения назван Иисус Христос. В Библии многократно повторяется, что Божий народ оставил в пренебрежении именно Его. Почему? Увлечены другим, увлечены идолами. Тогда как именно Богочеловек, Его учение и поступки являются откровением, явлением подлинной любви к Богу и человеку. Не доктрины и предписания, не законы и уставы, не истины, а Тот, кто сам есть Истина. Только отношения между Его двумя природами являются образцом для подлинных отношений между любыми двумя (мужчиной и женщиной, организациями, государствами, нациями). Ведь несмотря на внешние успехи, внутренне общество крайне разобщено. Бесчисленные группировки, партии и организации, отдельные люди враждуют друг с другом, лишены единства и взаимопонимания. Лишь из безвыходности или взаимной выгоды люди терпят и уживаются друг с другом, – из-за необходимости. Земля исчерпала запасы золота подлинной любви. О крепкой дружбе можно лишь прочитать – обладают ей лишь некоторые. И даже любовь и дружба, даже самая пламенная вера не спасают человека: он умирает, дух его уходит к Богу, а тело распадается. Потому также я хочу говорить об источнике смерти, о причине гибели красоты и совершенства мира и человека, – об идолопоклонстве, вернее об искусстве освобождения от него, а также о многогранности свободной жизни в Боге. В Боге никогда не было идолопоклонства, человек же заражен им. Потому книга эта – о двух, о рабе и свободном, об отношениях Бога и человека. Но об отношениях не только в среде идолопоклонства: также в любви и свободе. Потому как в чередовании глав, так и в последовательности тем раскрывается поочередно то характер Бога, то характер человека в их взаимном влиянии, каким бы парадоксальным для обычного верующего влияние человека на Бога ни казалось (ведь я говорю о влиянии не идолопоклонника, а существа, родственного и близкого Богу, – таким становится человек, когда Бог усыновляет его). От Божьего влияния человек становится способным различать и видеть способы своего собственного освобождения от власти собственной природы, способным принять силу Божью, благодать. Потому я ставил перед собой целью помочь обычному рядовому человеку глубже познакомиться не только с основной доктриной христианской религии – Богочеловечеством Христа, но и с тем, как возможно решить проблемы в личных взаимоотношениях, как найти причину ссор, раздражительности, срывов, неуверенности в себе, страха, самоунижения; решить проблемы собственной жестокости или равнодушия, насилия или попустительства, как овладеть искусством управлять собой в кризисных, чрезвычайных ситуациях, при различных угрозах: жизни, имуществу, карьере, при затянувшихся бедах. Очень хотелось бы, чтобы этот труд прямо или косвенно мог помочь справиться не только с внутренними и семейными конфликтами, но и с межнациональной и межконфессиональной рознью. Дело в том, что я ставил целью показать партикулярность, частность, ограниченность представлений как обычной религиозной, так и «языческой» среды. Ведь пренебреженными оказываются обоюдные ценности: культура в среде верующих и религия в среде атеистической, милость в среде мужчин и истина среди женщин, правдолюбие в церкви и смирение в миру. Тогда как в центре моей книги стоит свобода: не призрачная свобода похоти и одержимости, насилия и попустительства, а свобода кротости и бесстрашия, милости и правдолюбия. Потому я также пытаюсь раскрыть характер мужчины и женщины, истины и милости: эта книга о мужской и женской психологии, о вселенском законе сосуществования любых двух существ (организаций, наций, партий и группировок). В силу этого я ставил целью показать несамодостаточность, несовершенство мужчины и женщины самих по себе вопреки традиционному сладострастному упоению красотой, обаянием и нежностью одной и силой, мужеством и правдолюбием другого, и потому показать смысл сосуществования полов во Христе[1]. Ведь практически, человечество разобщено и в силу половой принадлежности: пол человека не только таит в себе вложенную Творцом энергию и силу, но и заставляет дух человека уклоняться в отношении как к Богу, так и к человеку, к природе либо в попустительство и равнодушие, либо в деспотизм и насилие. Я же во Христе не могу уклониться ни во всеопределяющего Бога, ни в идольскую свободу. И потому думаю, что «Учение о трёх» (человечном Боге, всесильном человеке и несотворённой свободе) есть синтез религии и культуры, восточного и западного миров. Это учение и о Боге, и о человеке, о свободных, непринуждённых отношениях Любви между ними. Ведь сутью Св. Писаний, особенно книги Откровение, их главной мыслью и идеей является тайна благочестия – тайна воплощения и жертвы Бога ради освящения, преображения человека, и тайна восхождения, освобождения, воскресения человека, оправдания им творческого Божьего замысла о нём. Это вселенский закон сосуществования в любви любых свободных существ, закон, который не может существовать без свободы, не определяемой кем-либо из них. Это было сутью проповеди апостолов, за это сидел ап. Павел в темнице. В связи с этим я пытался раскрыть смысл слов «Христос умер за нас /второй смертью/», «Он спас нас на кресте», «Голгофа нас изменяет». За этими словами стоят те отношения двух, которые изменяют их обоих, не вторгаясь на территорию другого, не насилуя и не принуждая его волю, и в то же время не оставляя, не отчуждаясь от другого.

Я рассчитывал не только на подготовленного читателя, но и на рядового обывателя, не только на религиозную, но и на атеистическую аудиторию, потому применял как религиозно-философский, так и простой, общеупотребительный язык. Потому может сложиться впечатление, что книга не выдержана по стилю. Но я не видел другого пути к тому, чтобы своё мировоззрение сделать доступным широкой аудитории. Также, всякий раз, когда я говорю о правиле, об «обычном» ходе вещей (говоря «обычный верующий», «обычный человек», «обычное христианство» и т.д.), я его упрощаю, чтобы оттенить какую-либо из сторон истины. Так получилось, например, в главе «Идолы и Бог» с отождествлением истины и милости с мужчиной и женщиной соответственно. Ведь оба начала, и правду, и мир, и мужское, и женское, я так же хотел показать и как состояния духа одного и того же человека, одного и того же пола. Потому что я настаиваю на такой же способности одного пола вмещать в себе качества другого, как и вообще на способности ограниченного, т.е. человека и слова, вмещать в себе безграничное, т.е. Божество и смысл. Также, я часто прибегаю к повторениям, которые проносят основные мысли книги через всё повествование, объединяя его в одно целое, помогая повторением усвоить и запомнить главное в отличие от второстепенного.

Книга, надеюсь, объясняет многие «противоречия» в Святом Писании. Я собрал все камни преткновения – все основные вопросы христианства, для многих трудные и спорные. Собрал, чтобы передать Христа таким, каким вижу Его я, и каким, думаю, Его видеть боятся. Я думаю, что Дом Божий, не только о зданиях говорю, но и о храме всемирной любви и свободы, о храме Божьей Земли, о храме Божьей человечности, речь о которой пойдет в книге, в уничижении; стены его разрушены: те, кто призваны стать народом Божьим, ещё не все свободны; большинство – в плену, подобном пленению Израиля Вавилоном. Тогда как всегда есть время сбросить оковы предубеждений и ложной религиозности, двойного служения, каждения разнообразным идолам. Слова пророчества «Выйди от неё» (От. 18:4), относящиеся и к нашему времени, призывают не только выйти из ложных Церквей, но и выйти из плена общечеловеческой греховности, к восстановлению разрушенного храма Божьего вне пространства и времени, скинии Давидовой, основание которой – не только Бог, но и человек Христос Иисус, не только Божья, но и человеческая активность во Христе. Здесь необходимо сказать о той среде, благодаря которой появилась эта книга и к которой прежде всего направлена.

Я часто говорю об Адвентистской Церкви и обращаюсь к её членам потому, что дорог мне этот народ, как некогда Вл. Соловьёву – Израиль: я вышел из него и болею душой за него, ибо считаю, что он более других нуждается в поддержке; он тот, кто до сегодня обладает полнотой Истины, но, в то же самое время, и тот, в ком большинство недостойно этой истины и поступает хуже неверующих. Сейчас в Церкви АСД[2] всё подчинено целям евангелизации, соблюдения обрядов и тщательного исполнения инструкций Руководства на местах; работа же над духовным строением Божьим, над тем, что я называю царством Божьей человечности, оставлена в стороне, как это было перед Первым пришествием Христа, как это было у фарисеев. Я говорю об идолопоклонстве у евангелизации, у Закона и у Церкви, о поклонении твари вместо Творца, о поклонении тому, что не Бог (подробней об этом см. главу «Идолы и Бог»). Да, необходимо проповедовать, соблюдать Закон, слушаться начальствующих не только в государстве, но и в «теле Христовом», но если все эти дела не преображают греховную человеческую природу и в ней остаётся пятно или порок, – это говорит о поклонении истинам и институтам, а не Давшему их. Все призывают к миру, к любви, кротости, но крайне редко кто-либо указывает на причину жестокости, ненависти и нетерпимости. Только обладающий духом Илии может «обратить сердца отцов к детям» (Мал. 4), потому что дух Илии видит и изобличает идолопоклонство, хотя бы оно было смешано или прикрыто подлинным поклонением. Потому что дух Илии – это дух правдолюбия и полноты, способный вместить в себе многих и понять многих, даже тогда, когда эти многие вместить его не могут. История повторяется и люди современные грешат так же, как и древние. Почему не было дождя во время царствования Ахава (3 Цар. 17–18)? Потому что «вы презрели повеления Господни и идёте вслед Ваалам» (3 Цар. 18:18), т.е. есть каждение идолу. Почему нет так долго ожидаемого всеми излития силы Св. Духа, силы подлинной праведности и святости, силы управления как природой своей, так и природой внешней на Церковь? Потому что среди неё есть поклонение бездушным. Здесь я не ограничиваюсь одной определенной деноминацией. И говорю не о ней одной. Насилие, от губительного слова до физических расправ, бессердечие, попустительство, жестокость, – духовные болезни, распад христианского мира, некогда единого тела Христова, т.е. Церкви, на конфессии, вызваны древней причиной – всё тем же языческим идолопоклонством, вошедшим в Церковь официальную. Этот болезнетворный микроорганизм действует во всех клетках организма, во всех деноминациях. Ибо, человек или определённая религия не может, т.е. не хочет поступиться своим желанием «поступать вот так» даже ради Царства Божьего потому, что кадит этому желанию своему, как Богу. Это сладкая страсть, в которой Ф.М. Достоевский видел причину большей части грехов; это идолопоклонство; это то, что Н.А. Бердяев определяет термином «объективация». Почему я говорю об идолах? Потому, что Богу угодно показать всем их как причину всех дел плоти: равнодушия, ненависти, злобы, ссор, и проч. Идолопоклонство – причина нарушения любой из заповедей; это корень почти всех грехов человечества. За истинами, за историями и словами в Св. Писании, за словами и поступками подлинного христианина стоит Кто-то: не объект, не Истина как бездушная отвлеченная теория или неосуществимый идеал, а живая Личность, дух, свободный от каждения кому-л. или чему-л. Также, в ответ на этот труд скажут: «Книг много и без того», а в адвентистской среде: «Всё есть в Библии и у Е.Г. Уайт». Многие из христиан видят только одну часть Св. Писаний и не замечают другую. Бог же желает всех, верующих в силу Его правды, совершить до полноты Слова, как написано: «В Нём обитала всякая полнота» (Кол. 1:19), и: «Дабы вам исполниться всею полнотою Божиею» (Еф. 3:19). Ведь Суббота, крещение, десятина, на которые сделан упор в хорошо известной мне Церкви, – только «начатки учения Христова… молоко, а не твёрдая пища» (Евр. 6:1; 5:12). И в определённой степени это относится к доктринам, уставам, духовному богатству других Церквей. Пишу не так, чтобы отменить молоко, но так, чтобы показать, что оставаться всю жизнь во младенчестве не угодно Богу, как написано: «Я не мог говорить с вами, братия, как с духовными, но как с плотскими, как с младенцами во Христе» (1 Кор. 3:1), и: «Всякий, питаемый молоком, несведущ в слове правды, потому что он младенец» (Евр. 5:13), и ещё: «А говорят: «кого хочет он учить ведению?.. отнятых от грудного молока..?» (Ис. 28:9). Это значит, что дети в вере, привязавшиеся к её предметам и потому остановившиеся в своём росте, суть ещё плотские люди, несовершенные, не совсем христиане, т.е. всё те же «язычники»: соблюдая заповеди, блюдя уставы и отстаивая правду определенной конфессии, они поклоняются идолам; веруя в Бога, своими делами отвергают Его. В пользу несовершеннолетия говорит то, что вера большинства АСД находится ещё в сыром, неоформленном виде: Евангелие понимают преимущественно со стороны физического спасения материальной плоти /возвращения в первый Едем/; к покаянию, прощению грехов относятся как к покаянию, прощению большей частью неосознанных и неподдающихся выявлению, определению, осознанию; интерес сосредоточен вокруг «Божьего народа», а не вокруг личностей, которые его составляют, – внимание пока ещё сконцентрировано, собрано вокруг молока: неопределённых, не сконцентрированных вокруг взрослой истины, опытов. Я только что говорил о роли доктрин. «Братья», «сёстры» при встрече друг с другом целью своего общения ставят обмен теми опытами, теми фактами исполнения обетований, которые являлись бы «практическим» ощущением Бога в личной жизни. Но от таких фактов и опытов мало пользы: потому что обычно они затрагивают только плоть, говорят о том, как Господь спас от физических смерти и голода, от долгов и утраты родного существа, – затрагивают одну лишь сторону жизни. Ясно, что плотские хотят ощутить Бога: эти «опыты» сводятся к доказательству Его бытия, – на самом деле, все[3] только тем и занимаются, что доказывают себе и друг другу, что Бог есть. Но это еще не вера. Я говорю об этом в главе «Источник». Это молоко. Да, аминь, но нужно идти дальше. Бог желает от нас большего, роста, совершеннолетия, а не вечного младенчества, а не фарисейски-внешнего преображения человеческой природы с помощью соблюдения заповедей телом. В то время, как большинство увлечено «обетованиями», «опытами», древнему духу удалось посеять то учение, вокруг борьбы с которым и должны быть сконцентрированы все усилия. Мы должны делиться опытами обращения кого-л. из ереси Богоангельства, опытами освобождения от идолопоклонства, – опытами свободы во Христе, опытами той веры, которая не нуждается в доказательствах. Мы призваны проповедовать Богочеловечество миру, а не голые доктрины, учения и доказательства. Мы призваны объединить разрозненный мир и упразднить в нём вражду и распад. Потому что в отношении к Богочеловечеству Христа одни ушли влево (мусульмане, свидетели Иеговы), другие вправо (большинство официального христианского мира, при чем я имею в виду не учения, не тех «столпов веры», на которых стоит церковь, а известное всем отношение к человеку и человеческому, к плоти со стороны обычных верующих): одни в отрицание Божественности, другие – человечества и человечности Христа. Подлинное, взрослое, полное Евангелие возможно только благодаря решению этого, как многим кажется, второстепенного вопроса. Даже среди опытных христиан из истины о Богочеловечестве мало кто делает последовательные выводы, постоянно уклоняясь то в пользу Бога, то в пользу человека. А ведь написано: «И начав от Моисея, из всех пророков изъяснял им сказанное о Нём во всём Писании» (Лк. 24:27), – Христос Иисус есть камень, отвергнутый «зиждущими, но сделавшийся главою угла», ибо обычно проповедуются истины, но не Давший их, не Его слова и поступки как Закон и Мерило. «Пришёл к своим, и свои Его не приняли» (Ин. 1:11) – многие из называющих себя христианами, приняли только часть Христа, часть Слова, отдельные истины; поклоняются им, данным Богом, думая, что поклоняются Давшему их. Потому разрознен так называемый христианский мир: многие Христа принимают только отчасти; это значит, что не принимают вовсе. Редко рождение свыше, когда человек начинает поклоняться не твари, не части, а Божьей полноте, Христу. Тогда как именно эта частность, идолопоклонство и делает большинство соблюдающих Субботу рабами. Я сейчас говорю конкретно о Церкви Адвентистов Седьмого дня. Не рабами Божьими, а рабами греха, Субботу нарушающими, ибо нарушивший одну заповедь (говорю о внутренних нелюбви, вражде, ненависти, равнодушии и проч.) нарушил весь Закон (Иак. 2:10). Если бы Моисей сошёл с небес в наши дни, то ему бы пришлось заново выводить Божий народ из плена, ибо, за исключением немногочисленного остатка, весь духовный Израиль – рабы. Потому надеюсь, что моё слово поможет многим ищущим правды выйти из духовного плена на свободу, из царства мёртвых доктрин в Царство Духа. Потому что Бог ведёт Свой народ, желая через него явить славу Свою всему остальному погибающему миру. Как Израиль сначала был выведен из Египта, затем получил скрижали Закона, и после этого ему был явлен Христос, так и Адвентистский народ сначала был выведен из методистской, баптистской, лютеранской, епископальной и др. Церквей, затем получил святой Десятисловный Закон; сейчас же Бог подводит его к принятию Христа: не одних только добрых дел, не «своей праведности, которая от закона» (Флп. 3:9), а Жизни, Которая явлена служителям «смертоносных букв, начертанных на камнях» (2 Кор. 3:7), чтобы им быть служителями Духа Христова, Единого, могущего оживить мёртвых по грехам. Потому что подлинная духовность есть свобода от греха, святость и безгрешие. Освобождает же человека и очищает его от пятна и порока познание Христа, Бога и человека, отношений между ними в Нём, как написано: «Познайте истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8:32), и: «Я есмь… истина» (Ин. 14:6). Т.е. живой конкретный Бог, а не отвлеченные доктрины и предписания, какими бы правильными и насколько бы основанными на Писании они не были.

Тема Богочеловечества Христа, затронутая мной, представление человека о Нём, влияет на его отношение к Богу и человеку, т.е. на соблюдение им обоих скрижалей святого Десятисловного Закона: любви к Богу и к ближнему. Практически, как умаление Божественной, так и умаление человеческой природы во Христе чревато умалением человека: себя и ближнего (представление, что Божественная природа подавляет человеческую во Христе, ведёт как к насилию, так и к равнодушию). Христианство является уважением, любовью и почитанием двух природ – Божественной  и человеческой, в отличие от всех остальных религий. И потому это религия преображения, а не уничтожения человека от его слияния Божеством; потому христианство большие надежды связывает не только с активностью Бога, но и с активностью человека в его преображенном состоянии . Здесь, предупреждая обвинения в гордыне и непомерном возвышении человека, я все время провожу отчетливую границу между христианским персонализмом и антихристианским эгоизмом, раскрывая суть и характер их обоих. Под разными масками и обличиями последний становится между любыми двумя в человеческом мире, сея вражду, ложь и ненависть, тогда как первый объединяет, уважая ценности другого, ценности живой личности, а не отвлеченных идеалов и сладких страстей. Во Христе уживались двое: Бог и человек; в Нём было две воли, но поразительное единство; в нашем же мире не могут даже два человека прийти к единству: счастье как целой нации, так семьи и Церкви зависит от этой темы, темы о сосуществовании двух природ и двух начал в одном существе. Тогда как этот вопрос не может быть даже поставлен в среде умаляющих какую-либо одну из природ. В отличие от общепринятой традиции, рождённой К. Бартом, согласно которой Бог есть всё, человек же есть ничто, прах и червь, я утверждаю поклонение Богочеловеку, не Богу только, но и человеку Иисусу Христу. Не познавший Христа не познал ни Бога, ни человека, не может соблюдать ни правую, ни скрижаль левую, как написано: «Никто не приходит к Отцу, как только чрез Меня» (Ин. 14:6). Представление о Боге влияет на отношение к человеку, слово влияет на дело, это я покажу в отдельной главе. Потому я хочу показать зависимость насилия, жестокости, бесчеловечности от представления о предопределяющем Боге, о Боге произвольно избирающем, кому жить, и кому умирать безвозвратно. Показать зависимость праведности от представления о Боге. Может показаться, что учение о несотворённой свободе, которое я отстаиваю так же, как Якоб Беме или Николай Бердяев, никак не связано с теодицеей и ей лишь прикрыто как отвлеченное философское учение. На самом же деле я его отстаиваю как единственное объяснение существования зла в некогда совершенном мире, созданном совершенным существом. Ведь и отвергают это учение только потому что кажется, что оно умаляет Бога, Его всемогущество: из-за буддистского пафоса возвеличивания Божества дают бессильные и профанные ответы на вопросы о существовании зла и страданий человека. Хотят возвеличить Бога, но из-за безмерного Его возвеличения и приписываемого Ему всеопределения Его умаляют, тогда как правильнее Его защитить и оправдать перед лицом того, кто постоянно страдает и переносит зло в сотворённом Им мире. Ясно, что там, где идол, нет места ничему другому, или всё остальное блекнет и умаляется по сравнении с ним (об отношении к Богу как к идолу см. главу «Идолы и Бог»). Традиционно принято, что Богу как существу совершенному, не свойственны ни скорбь, ни страдания, ни радость, ни какое-либо внутреннее движение. Но не могут двигаться, не страдают, не переживают, не радуются каменные идолы, которых носят (Иер. 10). В Боге же рождается человек, человечность рождается в Боге, и видеть это может только человек, в котором рождается Бог, ибо всё это Христос Иисус, принявший в Себя человеческую природу и родившийся в человеке и, наряду с Богом, от человека, камень преткновения и камень соблазна. Иначе каменная природа, приписываемая Божеству, порождает каменное сердце. Я хотел в этой главе раскрыть милующего, не долго гневающегося (вмиг разворачивающегося), благодатного (потому что человек может быть совершенным), – человечного Бога как недостающее законническому представлению о Нём. В сказке «Принцесса и чудовище» есть частная правда: такие Бог и человек, как у законников и фарисеев традиционных религий – чудовище. Чудовище и человек, которому сейчас ни верить, ни доверять невозможно. В Писаниях же жена и невеста Божья – не только Церковь и избранный народ, но и человек, человеческая природа. Потому человеку необходимо приложить усилия и полюбить Бога и человека, исполнить Христово дело – закон любви к Богу и к человеку. Дело это Богочеловеческое; Бог во все время, в прошлом, сейчас и в будущем все со Своей стороны исполняет. Человеческая же часть остается неисполненной. Потому мне также хотелось говорить и о подлинной праведности человека – о борьбе за те Истину и Милость, которые всеми считаются безумными, но которые в Божьих очах составляют мудрость. По моему мнению, Аод, Финеес, Иезекииль, Иоанн Креститель входят во Христа так же, как и Моисей, Иосиф, Иисус Навин. И пусть правдолюбие всегда воспринималось обывателями как жестокость, думаю, что в человечность входят ненависть, гнев, презрение к слабостям человеческой природы, к рабству и попустительству, к насилию и жестокости. В центральной главе я буду говорить о том, что в святость и совершенство входят не только Божественные, но и человеческие черты и качества. В обычной религии всегда практиковалось умаление человека, пренебрежительное отношение к плоти. И это не могло не сказаться на отношении к человеку. Потому я утверждаю иное, уважительное отношение к человеческой природе[4]. Потому книга эта написана не только о Боге Иисусе Христе, но и о человеке Иисусе Христе; о том, что каждый может жить праведной, безгрешной жизнью, как говорит пророк: «Господь Иисус пришёл в наш мир не для того, чтобы явить, что Бог может делать, но что человек может делать» (Пояснения Е.Г. Уайт, Библейский комментарий АСД, т.7, с. 929 ориг.), и: «Он пришёл в этот мир и жил безгрешной жизнью чтобы Его силой Его народ мог тоже жить жизнью без греха» (Е.Г. Уайт, Ревью энд Геральд, 1902, №4, с.1 ориг.). Смысл моей книги – наряду с человечностью в Боге раскрыть подлинного человека, преображённого человека. «Божья человечность» и есть преображённый, безгрешный, свободный человек. Учение о человеке во Христе, о святости и праведности человеческого существа, о том, что это возможно для него и доступно, очень важно потому, что если нет его – к человеку относятся как к праху и червю, как к ничтожеству, хотя и проповедуют любовь к нему, – Закон Божий, Евангелие лишаются силы. Потому что никто из ходящих под каменными скрижалями не может жить святой жизнью, ибо «буква убивает»; тот же, кто относится ко Христу как к Закону, – имеет и силу не грешить, как написано: «Христа, Божью силу» (1 Кор. 1:24). Одни проповедуют, и от влияния их страдает Церковь, что мы святы и безгрешны после того, как крестились; другие, которых большинство, – что мы всегда будем, вплоть до Второго пришествия, грешниками, как бы ни стремились. И второе учение распространилось во всех направлениях современного христианства: верующие не верят сейчас в возможность рядовому человеку жить безгрешной жизнью. Потому Богу угодно, чтобы человек имел ясное представление о спасении во Христе, о том, что происходит с ним, когда он пребывает в Нём. Я хотел показать динамику, свободу природы человека в противовес устоявшемуся мнению, что природа эта изменению в этом мире, в определённой среде и с определёнными генами не поддаётся. Тогда как она может легко с помощью Творца переходить из греха и несовершенства в святость и совершенство, и без Его помощи наоборот. Впрочем текучесть и подвижность бытия доступна лишь сознанию преображённому, творческому – идолопоклонник в природе человека видит лишь ненужный камень, которому невозможно придать форму . Изменение же и преображение человека возможны только от полноты, не от частности и ограниченности.

Написано: «Что пользы, братия мои, если кто говорит, что он имеет веру, а дел не имеет? Может ли вера спасти его?.. и бесы веруют и трепещут» (Иак. 2:14), потому «веруй в Господа Иисуса Христа, и спасёшься ты и весь дом твой» (Дея. 16:31) без пребывания во Христе не спасает, не даёт человеку свободы от власти над ним идолов. Равно как и соблюдение заповедей: оно не есть пребывание во Христе (пребывание в Господе включает в себя послушание Закону), его ещё недостаточно. Время нам практическое Евангелие принять и нести другим; Евангелие, реально преображающее нас и реально дающее силы побеждать грех, одержимость и бессердечие. Не только «умер за нас, вместо нас», но и самим необходимо сораспяться Ему, живя Его жизнью («в Нём пребывать») ибо вне Его нет спасения, нет свободы. Только тот, кто живёт как Он, будет жить вечно. И независимо от того, считают ли «поступать так как Христос» грехом гордости, «с которого началось падение Люцифера» или невыполнимым для человеческой природы требованием, пребывание во Христе есть единственный ковчег спасения. Кто не войдёт в него, тот не спасётся ничем иным. Теми, кто говорят: «То Христос был. Мы не можем быть такими», и: «Он был только подобен нам. Его искушения, Его природа – были совсем другого плана, чем наши, не такие, как у нас», движет диавол: падший ангел хочет подорвать веру в Спасителя как Богочеловека, веру во Христа как Освободителя человеческой природы, он хочет ослабить Божий Закон, как написано: «Как Закон, ослабленный плотью, был бессилен» (Рим. 8:3). Нет Евангелия в той вести, что Христос спас нас от греха, а человек, принявший Его, остаётся грешным, как бы ни стремился. И как можно проповедовать спасение, когда сам не спасён? Говорят мне: «Семь раз упадёт праведник» (Пр. 24:16). Написано: «Ты совершен был в путях твоих… доколе не нашлось в тебе беззакония» (Иез. 28:15) – всякий согрешающий становится одно с диаволом, блудодействует от Бога своего. Скажут: «Так кто же может быть спасённым, если даже праведниками творятся такие дела?» Греша, праведник лишает себя праведности, как написано: «Праведник, если отступит от правды своей, все добрые дела его… не припомнятся» (Иез. 18:24), – всё зависит от того, грешит ли человек или нет. А Христос показал, будучи не только Богом, но и человеком, что всякий, пребывающий в нашей плоти, может не грешить. А если грешит, то проповедовать кому-либо спасение не может, и это вина его, а не Бога, плоти, диавола или Евы. Слепы же на собственную вину потому, что либо говорят, что диавол управляет человеком как марионеткой, либо, что Бог всё совершит за человека. И то, и другое – ложь, ибо выходит, что грешит ли человек, творит ли правду – зависит от диавола, либо от Бога. Но Бог дал человеку свободу творить как добро, так и зло. Не так, что Бог виновен во зле, ибо дал человеку эту свободу, и не так, что проповедую вседозволенность. Но так, что слепы многие, когда смотрят на Христа, ибо Он не только Бог, но и человек: не видят многие человека во Христе, человека, свободного от греха; заслоняет его собой для них человек падший, грешный. У них только Божество свято, праведно и идеально. А это не есть ещё христианство, а обычный иудаизм или мусульманство, или буддизм. Обычное христианство в большинстве верующих представляет собой обыкновенный буддизм с той лишь разницей, что в последнем спасение идёт исключительно снизу, от человека, а в обычном христианстве – как бы сверху. («Как бы» – потому что я буду говорить о Богочеловечности, о двучленности Откровения, Истины, Любви, т.е. совершенства и связанного с ним спасения. Буддизм и обычное христианство по сути две формы одного и того же, два родственных друг другу уклона: если не в сторону человека, то в сторону Бога) Творя же человека, Бог дал ему свободу не потому, что хотел дать ему вседозволенность, но потому, что это предвечный замысел Творца: чтобы человек был не только рабом Его, тварью Его, но и сыном, но и дочерью, но и невестой Его, способной разделить Его любовь. Это не видят потому, что не познали Христа, Бога и человека. Никто из тех пастырей, для которых любовью к Богу и любовью к человеку, Законом не является Бог и человек Иисус Христос, для кого что-л. другое важно наряду с Ним, – никто из них не имеет лекарства для своих овец, как написано: «Рана твоя неисцельна» (Иер. 30:12). Такие даже могут определить, кто грешник, кто праведник, кто добрый, кто злой, но врачевать раны, нести целительный бальзам Слова так, чтобы он претворялся в дело, не могут. Грешник остаётся грешником и злой – злым. Это потому, что пренебрегли камнем, который должен был быть во главе угла: другие камни и дерева почитаются главными. Никакие лекарства, не о болезни тела говорю, не помогают, когда человек встречается со срывом, со страхом, с рядовым искушением: ни Суббота, ни крещение, ни хождение в Церковь, ни давание десятины, ни ожидание Мессии. Всё это было у фарисеев. Не так пишу, чтобы отменить святые предписания, но говорю о том, что написано: «Если праведность ваша не превзойдёт праведности книжников и фарисеев, то вы не войдёте в Царство Небесное» (Мф. 5:20). Фарисейство, с его неверием в обожение человеческой природы, есть только переходный период в жизни верующего, как это было у Савла, ибо губительный признак этого неверия – раздвоенность, которую ап. Павел передаёт в 7гл. Посл. к Римлянам. И здесь ещё один мотив моей книги: изобличение лжи веры неполной, раздвоенной, внешне украшенной обрядами, внутренне же кадящей кумирам столетия.

«Ни холоден, ни горяч» (От. 3:15) – это написано о той, которая не может сделать выбор между двумя. Это Церковь по примеру древнего Израиля, получившего свет, но не принесшего плода. Ибо у таких людей «дошло до утробы, но силы нет родить» (4 Цар. 19:3) – дошло до рождения свыше, до преображения природы, но земли, в которую Бог желает ввести нас, праведности Христовой, боимся; распускаем слухи, что это «земля поядающая живущих на ней» (Чис. 13:33). Никак не можем поверить, что Бог прощает весь долг, говорю о грехах, и творит из нас, грешных, новую тварь, в которой живёт Христос внутри, и которая живёт как Христос. А также, что мы участвуем в этом деле творения, преображаясь. Плоть после и в результате этого – та же, от искушения не избавившаяся, но «искушение не есть грех» (Е.Г. Уайт, Библейский комментарий АСД, т.5, с. 426 ориг.). Тёпл – это служащий двум господам; но разве не один у нас Господь, что мы – то мертвы, слушаем плоть, то живы в Нём, и никак не определимся, быть ли нам мёртвыми во грехах или живыми во Христе; жить ли нам по плоти или по «духу животворящему», который есть последний Адам, Бог и человек, «Господь с неба» (1 Кор. 15:45,47). Но даже различие между плотью и духом боимся провести, несмотря на то, что Бог проводит, ап. Павел проводит, – страх этот не есть «свыше», но «от земли», от диавола. Страх и вера не могут существовать в одном сердце. Но у нас существуют; потому и теплы, что никак не проведём различие между добром и злом, духом и плотью, Христом и всем остальным миром; различие Словом Божьим и личной верой. Раздвоенность эта является не только выражением неверия, но и всё того же идолопоклонства, частичного, а не полного обращения в христианство. Св. Писание есть Слово Божье, и, читая его, мы находим удивительное сравнение: «В начале было Слово… И Слово стало плотию и обитало с нами» (Ин. 1:14), и ещё: «Имя Ему: Слово Божие» (От. 19:13), – всё Писание свидетельствует о Нём, не части, а полнота Писания. Я говорю о том, что полным выражением истины является не какая-то определенная книга или канон книг, т.е. Библия, а живая воплощенная в деле Истина. Там, где есть теории, течения и учения, но нет соответствующей практики, нет и Истины, а только ложь. Во Христе, в Полноте Слова мы имеем жизнь, а не смерть, веру, а не страх, надежду, а не разочарование; все же силы тьмы ополчаются на то, чтобы мы не приняли этот небесный дар, чтобы глаза наши были на чём угодно частном, второстепенном, нежели на Нём, как написано: «Когда они говорили к народу, к ним приступили священники и начальники, стражи при храме и саддукеи, досадуя на то, что они учат народ и проповедуют в Иисусе воскресение из мёртвых» (Дея. 4:1,2). В Св. Писании важны не истины, а Тот, Кто сказал: «Я есмь… истина» (Ин. 14:6). Христос много раз говорит «Я»: «Я есмь пастырь добрый» (Ин. 10:11), «Я дверь овцам» (там же, ст. 7), «Я воскресение и жизнь» (Ин. 11:25), – Он проповедует не только Царство Божье, но и Себя. Познание Иисуса есть краеугольный камень, испытание для всех конфессий и для всякого верующего, равно как и неверующего. Апостолы не доктрины проповедовали, потому что это чревато идолопоклонством, – они проповедовали Христа, Божью полноту, живого Бога и живого человека, а не смертоносную букву. Нести людям только закон грех есть: мы призваны Богом проповедовать Христа как единственное спасение, то, что Он сделал с человеческой природой и для неё, как написано: «Мир более не должен говорить, что Адвентисты Седьмого дня говорят о законе, но не учат или не верят во Христа» (Е.Г. Уайт, Свидетельства для служителей и евангельских работников, с. 92 ориг.), и: «Богатые дары Он может раздать людям, наделяя бесценным даром Его собственной праведности беспомощного человека» (там же, с. 91,92). Согласно открытому мне, я выступаю за свободу во Христе для каждого человека, реальность её, реальность для каждого. Непонятно, как те, кто не рождён в Дух, во Христа, в эту свободу в Нём, могут отрицать её существование. Мертвецы, плоть и кровь – отрицать существование духа. Подлинно, «дух и плоть… они друг другу противятся» (Гал. 5:17), «и как тогда рождённый по плоти гнал рождённого по духу, так и ныне» (там же, 4:29). Ибо есть территория, по которой мало кто из людей ходил: территория Царства Духа, территория Царства Божьего. Многие отвергают её существование только потому, что не были на ней. Ревностно отвергают, мешая другим. Они отрицают существование нерабства ни у чего тварного, существование свободы от рабства у плоти – они отрицают существование духа, сами не зная, что этим отрицают существование Бога. Ибо «Бог есть дух» (Ин. 4:24). Как написано: «Не знают, что делают» (Лк. 23:34). Так поступают, потому что слепы, как написано: «Говоришь… а не знаешь, что ты слеп» (Отк. 3:17). Как может человек, никогда не побывавший на территории Духа, не вошедший в Царство Божье, знать, что такое дух? Этот человек – только плоть и кровь. Это слепой дух. Всякий прозревает только в Царстве Божьем, на территории Духа. Как может молиться об излитии Св. Духа и как может быть исполнен Им, подобно Даниилу (Дан. 4:6), тот, кто грешит против полноты (Кол. 2:9) Наполняющего всё во всём, против Духа, кто поклоняется твари, плоти вместо Творца? Он не знает, что делает. Только на территории Духа человек исполняется, ему изливается Дух Святой внутрь. Также, как могут проповедовать, сеять те, кто никогда в Царство Божье не входил, не подымался? Слова их не «дух и жизнь», и не семя. Они никого не возрождают, ибо сами суть плоть и кровь только. Не истины о Св. Духе необходимо им познать, а живую личность Св. Духа. Познание это есть великая брачная тайна двух. Как отрицают существование свободы во Христе те, кто вне Христа, как написано: «Новое рождение – редкий опыт в этом веке. В этом причина многих замешательств в Церкви» (Е.Г. Уайт, Библейский комментарий АСД, т. 6, с. 1075 ориг.), чья вера раздвоена? Меня интересует не только христианство внешнее, с его обрядами, официозностью и кажущимся благополучием, но и христианство внутреннее, духи, почва и атмосфера, которые царят при всей внешней жизни независимо от неё. Мне часто задавали вопрос: в чём конкретно обвиняешь церковь, на какие слова и поступки можешь указать? Но мне важен ещё и дух христианства и борюсь я с духами злобы, безучастия, равнодушия, бессердечия и насилия, зависти и т.д. и т.п. Говорят: «вера без дел мертва – так и твои теоретические обвинения без конкретных примеров беспочвенны и похожи на речь умалишённого». Но слишком ясно даже из биологии, что хорошее семя погибнет на плохой почве и в чужой атмосфере. Слишком ясно, что святость должна быть полной и совершенной, не только внешней, а и внутренней. А иначе зачем ей играться в святость? Сейчас религиозный утилитаризм заполнил все сферы духовной жизни, истиной пользуются для целей обращения, крещения, выполнения планов, как две капли воды схожих с планами коммунистических пятилеток; всякое духовное движение, подлинно религиозный мистический поиск считаются «роскошью» и «забавой», в нём подозревают даже сатанизм, люциферовское желание «быть равным Богу». При том, что удовлетворяясь доктринами, заповедями и обрядами, хотят навязать их как всю истину, как всю глубину религии. Потому решительно необходимо восстать против утилитаризма и приспособления за повышение внутреннего духовного качества; необходимо противопоставить жизни проповеднической жизнь Христову для очищения первой от угодничества и служения более человеку, нежели Богу. Христианство сейчас переживает кризис, подобный тому, который переживала иудейская религия в преддверии 1-го Пришествия Христа. Но есть и определенная разница: перед Вторым, как одним из признаков его, должно произойти откровение сынов Божьих, людей, несущих апостольскую проповедь Богочеловечества, – подлинную Благую Весть о сочетании Божественной и человеческой природ. Откровение не только Бога, но и человека. Потому во время кризиса в религии я изобличаю ложь повсеместного неверия в доступность святости рядовому человеку, ибо необходимо говорить о преображении человеческой природы во Христе, в любом человеке во Христе. Среди вражды разнообразных группировок и партий, направлений и течений, среди неуважения к чужому и гордости своим необходимо нести полноту истины и раскрывать красоту жертвы частным. Среди театральности и лицемерия необходимо сорвать маски и показать настоящее лицо зла в роли добра и на троне добра. Грех многолик и многообразен, но под разными формами и проявлениями – одна и та же суть – идолопоклонство, объективация, больная привязанность, рабство, охладевание духа в среде мёртвого объекта, кажущегося живым. Обычному человеку практически невозможно отличить эту суть в любой своей активности и труде, в многообразии повседневной жизни, – только рождающимся свыше это под силу. К сожалению, духовидцев – тех, кто обладает различением и способностью выявлять атмосферу, почву, дух идолопоклонства в любом человеческом занятии – крайне мало, их почти нет. Потому так слаба вера в совершенство человека: нет мастеров, способных передать искусство праведности, подлинной свободы. Ибо это искусство творчества и любви, а не уничтожения и ненависти.

Книга есть плод личного обращения в пребывание во Христе и может быть полезна тому, кто видит, что он, подобно Савлу, за истиной распинает братьев, не зная мира, распятой правды, милующей истины, Христа распятого. Господь даровал свободу не только пребывающим во Христе. Я же, если хочу следовать за Ним, призван в Его Духе относиться ко всякому, преступающему Закон. Ибо Христос не проявляет насилия в любых его формах по отношению ко всякому, кто не поступает как Он. То, что призываю к насилию по отношению к кому-л., человеку или институту, будет ошибкой, неправильным толкованием всего здесь написанного. Я выступаю против насилия в любых его проявлениях; борюсь на стороне Христа распятого, а не распинающего. И это совсем не означает попустительства, что Христос и тот, кто в Нём молчат всегда и везде. Я слишком много говорю о бесстрашии и отваге в борьбе за истину, слишком много выступаю против равнодушия и попустительства. Но, какая бы высокая и святая правда ни была, никакое внешнее действие не в силах затронуть дух и свободу человека, преодолеть его зло. Зло побеждает лишь субъект сам в себе, силой Божьей раскрывая потенциал настоящей свободы. Несмотря на то, что христианство представляет собой уравнивание ценностей и прав духа и плоти, вопрос физического воздействия для сообщения, передачи правды должен быть оставлен как внешний и поверхностный, не затрагивающий внутреннего человека. Таковы обычные внушение и доказательство, проповедь и убеждение, принуждение и наказание, в том числе и обычное наказание ребёнка. Так гасится дух, подавляется, уничтожается то желание, которое пробуждает в человеке Дух Святой. Я же хочу призвать к творчеству, а не к разрушению, и в творчестве вижу спасение и преображение человека.

Всю эту книгу я написал для того, чтобы волей Божьей содействовать нам в том, как жить верой во Христа Иисуса, а не в букву закона, как пребывать в Нём. Ведь суть этой веры и пребывания – активность и творчество человека как сына Божьего, как сына Творца. Потому что «праведность по вере» как бы остаётся нами не понятой, и страшит, как бы рисуя слишком доброго Бога. Тогда как это откровение человека, способного с помощью Божьей осуществить Отцовский замысел и воплотить в себе первом тот Образ, который был бы исполнением закона. Весть Божья, весть А.Т. Джоунса и Э. Д. Вагонера на известной конференции церкви АСД в Миннеаполисе 1888 г., которая определялась Еленой Уайт как начало позднего дождя и третьего ангела весть, правда о праведности по вере, есть весть о Христе, пребывании в Нём как единственной праведности, приемлемой Богом. Это истина о том, что любому человеку Бог может сообщить свои Божественные качества, свою праведность и свободу, свои способности, безгрешие, полноту и глубину; любого человека может преобразить и научить управлять собственным духом и творить красоту и совершенство. Вера в эту истину спасает человека. Тем, что меня спасает и помогает переносить тяжелые периоды моей жизни – делюсь с другими. И прочесть это очень важно тому, кому никакие другие лекарства не помогают. Потому что необходимо не внешнее, частное преображение, а полное, целостное. Я хочу сказать о преображении человека в творчестве, о творчестве как единственном подлинном спасении и назначении человека, о сущности и многогранности творческого процесса.

Одни хотят войти на небо, в новый мир через принадлежность к Церкви, другие – через соблюдение заповедей, третьи – через добрые дела, четвёртые – «как-то» со всеми попасть туда. Один путь в новый мир, в храм вне пространства и времени, – через Христа Иисуса, его жизнь, через Полноту и Совершенство, а не через узость, частность и ограниченность. Разбирая Писания, сравнивая текст с текстом, я желаю говорить о пребывании во Христе как о единственном спасении и единственной подлинной полной жизни, как написано: «Нет другого имени под небом, данного человеком, которым надлежало бы спастись» (Дея. 4:12), и: «Жизнь явилась» (1 Ин. 1:2). Духовность, свобода, христианство, исполнение заповедей невозможны без единства со Христом, с Богочеловеком, – не только с Богом, но и с человеком в Боге, не только с «написано», но и с «написано также», не только с истиной, но и с милостью, не только с законом, но и творчеством. Все проблемы человека заключаются в рабстве человека, в его узости и ограниченности. Истинное и ложное поклонение, поклонение идолам и поклонение живому человечному Богу – та же самая проблема, проблема освобождения человека от рабства у частных истин и желаний, идей и идеалов. Подлинная же свобода и истинное поклонение, соблюдение заповедей и вера, действующая практической любовью обретаются лишь принятием внутрь Полноты Христа и хождением в Нём, т.е. жизнью в Его Духе, Который есть «Полнота Божья». Обретение Христа и есть обретение Царства Божьего, обретение свободы, возвращение к Богу, к Отцу, к существу близкому и родному. Знаю, что как Христа гнали «за то, что… Отцем Своим называл Бога, делая Себя равным Богу» (Ин. 5:18), так и ко мне возможны непонимание и притеснения за то, что провозглашаю жизнь Христа единственным спасением, единственным мерилом христианской жизни, возвышая человека до способности быть таким же, как и Он. Потому что только в этом спасение: быть такими, как Он, жить, как Он жил, а не просто «стремиться к этому». Т.е. быть таким же бесстрашным в правдолюбии и таким же терпеливым в милости, свободно творящим новый мир независимо от власти мира старого. Потому что как во дни Ноя, сейчас человек либо в ковчеге спасения, либо вне его: либо он человечно совершенен, либо в характере, т.е. в сущности и духе его есть пятно или порок, недостаток и идол. Видя через всё Писание волю Божью о нас, чтобы образ Сына Его был запечатлён в каждом, больше нет времени бояться той тайны, «которая… возвещена всем народам для покорения их вере» (Рим. 14:25), которая есть Иисус Христос в нас (см. Кол. 1:27). Если только Слово Его пребывает в нас и мы в Нём, т.е. если готовы пожертвовать ради этого всем, чем обладаем и к чему привязаны чрезмерно, и если творим вместе с Ним. Ведь человек призван творить полноту и совершенство так же, как и Отец его, Бог. Это значит, что он отрекается от этого назначения, ограничиваясь частным и временным. Смешно указывать на тот факт, что человек не может сотворить и муравья, – все трагедии Земли начались с элементарной страсти. Её спасение может начаться со способности страстью этой управлять. И либо Христос показал эти способности, ходя по водам, воскрешая и освобождая от грехов, будучи и обычным человеком, а не Богом только, либо нечего нам называться христианами, собираться Церковь и верить в воскресение. Пора прекратить прикрывать с помощью «это закрыто», «это недоступно для нашего понимания» свою безответственность и равнодушие, лень и черствость души, узость и ограниченность. Ведь стать чудовищем или стать высшим существом – зависит не только от Бога. На человеке первом лежит ответственность за свою судьбу. Жизнь же во Христе Иисусе есть наследие человека, как написано: «Удел, который Я дал в наследие народу Моему» (Иер. 12:14), и: «Я – их удел… Я – их владение» (Иез. 44:28). «Мы по упованию сделались наследниками вечной жизни» (Тит. 3:7), и: «Сей есть истинный Бог и жизнь вечная» (1 Ин. 5:20; сказано о Христе), и ещё: «Открыв нам тайну Своей воли» (Еф. 1:9), «тайну, сокрытую от веков и родов, ныне же открытую… которая есть Христос в вас» (Кол. 1:26, 27). Бог желает, чтобы человек раскрыл в себе заложенные Им безграничные способности[5], для этого всегда близко к каждому из нас находится. Человек может быть безгрешным и свободным, он может творить красоту и совершенство, преображая мир, внося в него новое и необычное; это показала нам одна из Ипостасей Божества, в этом смысл Ее миссии. У человека есть вечное его наследие, удел и родина, и на неё Бог желает вернуть его. Эта родина – Иисус Христос.